Марина Царан [Maryna Tsaran]
Психолог, автор, сертифицированный позитивный психотерапевт, частная практика
Spokane, USA
Email: afinamarina4@gmail.com

Миграция — это не просто смена страны, а испытание самой сути человека. Она забирает привычное, а взамен предлагает встретиться с собой заново. Когда я работала с семьями и женщинами, я часто слышала одно и то же: «Дом остался там. Здесь — только тишина и ожидание». Эти слова звучали по-разному, но за ними всегда стояла одна боль — чувство потери и растерянности. Согласно данным ООН, сегодня более 280 миллионов человек живут вдали от родины, и почти половина из них — женщины. Каждая из них проходит через свой цикл адаптации: от одиночества и вины — к поиску нового смысла. Позитивная психотерапия Носсрата Пезешкиана (Peseschkian, 1987) помогает в этом процессе не просто «справиться», а постепенно построить внутренний дом — то пространство, где можно быть собой, даже если мир вокруг изменился. Миграция — это не только культурный переход, но и внутреннее путешествие, в котором человек учится узнавать себя заново.

В основе моей работы лежит пятишаговая модель Позитивной психотерапии. За этими шагами стоит не только теория, но и опыт — путь, который я проходила вместе с клиентами, сталкивавшимися с испытаниями эмиграции. Иногда начало терапии было простым: человек замечал, что злость — не слабость, а реакция на боль. Так проявлялся первый шаг — наблюдение, умение видеть без осуждения.

Далее следовал этап инвентаризации — поиск опор: привычек, воспоминаний, отношений, которые всё ещё дают силу. Для кого-то это были прогулки или чашка чая, для кого-то — разговор с близким.

На третьем шаге — поощрении — мы учились замечать даже малые проявления жизни: улыбку ребёнка, вечер без тревоги, день без чувства вины.

Четвёртый шаг — вербализация — позволял говорить о боли вслух, лишая её власти. Многие впервые открыто произносили то, что долго не решались признать: страх, утрату, тоску по дому.

И, наконец, пятый шаг — расширение целей. На этом этапе кризис переставал быть врагом, превращаясь в учителя. Человек начинал видеть не только трудности, но и смысл, ради которого стоит идти дальше.

Эта модель, разработанная Носсратом Пезешкианом (Peseschkian, 1987) легла в основу моей практики. В основе работы лежала Висбаденская модель баланса — четыре важные области жизни: тело, деятельность, отношения и смысл. Когда мы с клиентами разбирали переживания, я видела, как важно не только понимать их умом, но и проживать телом. Поэтому к шагам ППТ я постепенно добавляла элементы когнитивно-поведенческой терапии (Beck, 2015) и эмоционально-ориентированного подхода (Greenberg, 2019). Этот процесс всегда оставался живым. Люди переставали просто рассуждать — они начинали чувствовать, где в них рождается покой, где живёт их внутренний дом. Иногда это происходило неожиданно — в середине разговора, в паузе между словами. Наши встречи шли своим темпом: часть — очно, часть — онлайн, в 2023–2025 годах. Каждая история была особенной — о женщине, семье и мужчине, каждый по-своему искал равновесие и возвращался к себе.

Кейс 1. Женщина, 36 лет

Первые месяцы после эмиграции она описывала себя просто: «Я потерялась среди слов, которых не понимаю». Её состояние колебалось между усталостью и чувством вины перед ребёнком — «я выдернула его из родного мира». На первых встречах мы начали с простого: наблюдать. Она училась смотреть на свои эмоции без осуждения, позволять им быть. Постепенно мы перешли к поиску опор. Она начала записывать, что помогает ей оставаться в ресурсе: утренние прогулки, книги, чай у окна, звонки маме. Позже появилась практика благодарности — каждый вечер она записывала три вещи, за которые благодарна. Через три месяца, с лёгкой улыбкой, она сказала:
«Я поняла, что мой дом — не стены, а тепло, которое я создаю сама». Эта фраза стала для неё точкой опоры. С этого момента она перестала искать дом снаружи — начала выстраивать его внутри, шаг за шагом, через заботу, терпение и маленькие радости.

Кейс 2. Семья из трёх человек

Муж, жена и их подросток проходили адаптацию каждый в своём ритме. Жена говорила: «Он стал холодным, будто далеко». А муж вздыхал: «Она стала слишком чувствительной». Они оба были правы — просто говорили на разных языках тревоги. Каждый из них чувствовал боль, но выражал её по-разному. Эти фразы звучали как защита от усталости. На сессиях, через этап вербализации, мы пробовали переводить упрёки в язык чувств: страх, одиночество, растерянность. Постепенно вместо споров появлялось больше тепла и участия. Когда в доме снова заварили вечерний чай и начали готовить любимые блюда по воскресеньям, что-то изменилось. «Будто стены нашего дома вернулись», — сказала жена.

В рамках позитивной семейной психотерапии (Peseschkian, 2016) основное внимание уделяется восстановлению баланса в системе отношений, а не поиску виноватых. Эта семья смогла пройти путь от взаимных претензий к осознанному партнёрству, где каждый заново выбирал быть рядом — не по привычке, а из чувства принадлежности.

Кейс 3. Мужчина, 42 года

Он был бывшим военным. В эмиграции всё, что определяло его «я», будто исчезло. На первой встрече он сказал коротко и жёстко: «Я не могу обеспечить семью. Я никто». Эти слова звучали не о деньгах — о потере опоры. За внешней сдержанностью скрывались боль и растерянность. Мир будто больше не признавал его силу.

Первые месяцы сопровождались вспышками раздражения и гнева — всё, что раньше помогало держаться, теперь разрушало. Через практику наблюдения мы начали искать, где под этой злостью спрятана боль. Когда мужчина позволил себе честно произнести: «Мне страшно, что я не справлюсь», — что-то изменилось.

В работе с ним я соединила элементы когнитивно-поведенческого подхода — чтобы пересмотреть убеждения вроде «я должен всё контролировать», — и эмоционально-ориентированного подхода — чтобы дать место вине и страху, которые раньше подавлялись.

Постепенно в его речи появлялись новые слова: «спокойствие», «присутствие», «вера».
В один день он сказал: «Я понял, что зарабатываю не на обратный билет, а на новую жизнь». Он не стал «другим человеком», но стал ближе к себе — без роли, без защиты, с тихим достоинством внутри. Самым важным для него стало быть опорой для своей семьи. Через несколько месяцев он уже не думал о потере, а говорил о возможности строить дом, мотивируя себя тем, что идёт вперёд и достигает своих целей.
«Жизнь продолжается… и я смогу!» — говорил он.

Анализ трёх историй показал: использование пятишаговой модели Позитивной психотерапии, дополненной элементами когнитивно-поведенческого и эмоционально-ориентированного подходов, помогает людям постепенно возвращать устойчивость, спокойствие и доверие к себе.

Каждый шаг — наблюдение, инвентаризация, поощрение, вербализация и расширение целей — становился не техникой, а этапом внутреннего пути. Через эти шаги участники учились видеть тревогу и вину не как врагов, а как сигналы, ведущие к новому пониманию себя. Возвращался баланс между телом, деятельностью, контактами и смыслом — четырьмя сферами, о которых писал Носсрат Пезешкиан (2000).

Авторское послесловие

Каждая история адаптации — это не просто процесс привыкания к новой стране. Это путь сердца, которое учится биться в другом ритме, но не теряет своей сути. В каждом клиенте я вижу частицу себя — ту, что когда-то тоже искала место, где снова можно дышать. Позитивная психотерапия напоминает: дом — это не точка на карте. Дом — это внутренний свет, который загорается, когда человек возвращается к себе. И пока этот свет горит, жизнь продолжается — где бы мы ни были.

Использованные источники

Beck, A. T. (1991). Cognitive Therapy and the Emotional Disorders. Penguin Books.

Messias, E., Peseschkian, H. (eds) (2025). Positive Psychiatry, Psychotherapy and Psychology. Springer, Cham.

Peseschkian, N. (1987). Positive Psychotherapy: Theory and Practice of a New Method. Springer-Verlag (Germany, USA).

Peseschkian, N. (2016). Positive Family Therapy. Bloomington, USA: AuthorHouse.

Frankl, V. E. (1963). Man’s Search for Meaning. Washington Square Press.

Greenberg, L. S. (2019). Emotion-focused psychotherapy. In L. S. Greenberg, N. T. Malberg, & M. A. Tompkins, Working with emotion in psychodynamic, cognitive behavior, and emotion-focused psychotherapy (pp. 107–160). American Psychological Association. https://doi.org/10.1037/0000130-004